Абай, Слово второе: над кем мы смеялись и чему могли научиться

Смех, который слышно из детства

Представьте летний вечер на даче под городом. На столе клеёнка в подсолнухах, чайник третий раз за вечер уходит на плиту, в миске темнеет черешня, и взрослые, разморённые после шашлыка, перебирают соседей. Кто-то рассказывает анекдот про людей из другого города, кто-то изображает чужой выговор, все смеются, и мальчик лет восьми, сидящий на краю скамейки с косточкой во рту, смеётся громче всех. Ему хорошо: он только что узнал, что «мы» — правильные, а «они» — смешные. Он ещё не знает, что через тридцать лет вспомнит этот вечер и ему станет неловко. Второе Слово Абая начинается ровно с такого мальчика, и этот мальчик — сам Абай.

На прошлой неделе Абай выбрал бумагу и перо. Во Втором Слове он впервые пишет о том, что увидел, когда посмотрел внимательно, и начинает с самого неудобного — с собственного детского смеха. Слово короткое, меньше страницы. Казахский текст свободно доступен в Уикикітап; русские переводы защищены авторским правом, поэтому ниже — пересказ редакции и несколько коротких цитат на языке оригинала.

О чём Слово: пересказ

Пересказ редакции, не перевод. В детстве я слышал, как наши взрослые смеялись над соседними народами. Над «сартами» — так казахи тогда называли оседлых горожан и земледельцев Средней Азии, — над «ноғаями», то есть татарами, над русскими. У каждого народа было своё прозвище и свой набор насмешек: один будто бы трус, другой неуклюж, третий верит чему угодно. Я слушал и думал: Боже мой, все народы, кроме нас, никуда не годятся, а лучше нас никого нет. И радовался, и смеялся вместе со всеми. Сами прозвища Абай в Слове приводит; мы их здесь не повторяем — мысль от этого не теряется.

Дальше идёт поворот, на котором держится всё Слово: «Енді қарап тұрсам» — «а теперь, как посмотрю». Теперь, говорит Абай, я вижу: нет такой пашни, которой они не засеяли, нет плода, которого не вырастили, нет места, куда не дошёл бы их торговец, нет ремесла, которым они не владеют. Их города не враждуют между собой. Другие соседи выносят и солдатскую службу, и бедность, и горе, держат муллу и медресе, блюдут веру, умеют трудом наживать достаток, и красота, нарядность — тоже у них. А мы у их богатых — кто в работниках, кто в просителях.

Причину Абай называет одной фразой: они не гоняли друг друга до позора, а «шаруа қуып, өнер тауып, мал тауып» — занимались хозяйством, находили ремесло, наживали добро. И заканчивает вопросом, который звучит как пощёчина самому себе: «Бағанағы мақтан, бағанағы қуанған, күлген сөздеріміз қайда?» — где же та наша похвальба, где те слова, которым мы радовались и смеялись?

Узнаёте себя?

Возьмите обычную алматинскую неделю. В понедельник коллега рассказывает, как в другом городе «всё не так» — ветер, сугробы, чиновники, — и все кивают, будто сами там мёрзли. Во вторник в такси водитель ругает машину с чужими номерами, которая встала поперёк полосы на Толе би, с таким знанием дела, что хватило бы на лекцию по региональной психологии. В среду в чате дома обсуждают «этих, из соседнего ЖК», которые паркуются на газоне. В четверг кто-то из «верхних» снисходительно шутит про «нижних», а «нижние» в ответ — про тех, кто живёт выше Абая и думает, что воздух там чище. В пятницу вы сами, не заметив, повторяете чужую шутку про людей, которых никогда не видели. Смеются все. Никому не плохо. И никто за неделю ни разу не спросил: а что у них получается лучше, чем у нас?

Второе Слово не стыдит читателя. Абай стыдит себя — того мальчика, который смеялся громче всех, — и этим даёт читателю разрешение сделать то же самое без свидетелей, в тетради.

«Енді қарап тұрсам»: поворот взгляда

Самое сильное в Слове — не список чужих достоинств, а глагол «қарау», «смотреть». Абай не говорит «мне объяснили» или «я прочитал». Он говорит: я посмотрел. Насмешка вообще устроена так, что на объект насмешки не смотрят — его изображают. Взрослые за тем столом из детства не видели ни одного сада, ни одной мастерской; они видели только прозвище, которое удобно повторять. Стоит посмотреть по-настоящему, и прозвище перестаёт работать: перед тобой пашня, плоды, дороги, ремесло. Абай перечисляет их через повторяющееся «жоқ» — «нет такого… чего бы они не…», — и в этом повторе слышно, как он сам удивляется длине списка.

Представьте, что вы делаете то же самое у себя на кухне в десять вечера. Чайник остывает, в соседнем окне кто-то развешивает бельё на балконе, по телевизору за стеной идёт сериал. Вы выписываете в столбик все шутки про «них», которые слышали за неделю, — про другой город, другой район, другую профессию, другое поколение. Получается строк пять. А потом рядом, через черту, пытаетесь написать, что эти люди умеют. И обнаруживаете, что про умения вы знаете гораздо меньше, чем про прозвища. Это и есть ваша «Енді қарап тұрсам»: пока не знаешь — не посмотрел.

Базар как учебник

В Алматы Второе Слово удобнее всего читать на Зелёном базаре. Встаньте на галерее над рядами и посмотрите вниз: пирамиды яблок и хурмы, связки чурчхелы, горки кураги и изюма, зелень пучками, весы, бутылки с соком, продавцы в зелёных жилетах, которые одной рукой держат пакет, а другой уже ставят его на весы. Ни одна пирамида не сложилась сама. За каждой — чьё-то поле, чей-то сад, чья-то дорога сюда, иногда очень длинная. Абай перечислял ровно это: пашня, плоды, торговец, ремесло. Сто с лишним лет спустя список можно проверить своими глазами, не выходя из одного зала.

Спуститесь вниз и задайте продавцу сухофруктов вопрос, которого он, может быть, давно не слышал: не «почём», а «как это сушат?». Вам расскажут про солнце, про сетки, про то, почему одна курага светлая, а другая тёмная, и рассказ будет длиннее, чем вы рассчитывали, — в торговле, как в чаепитии, никто не любит, когда уходят слишком быстро. Это не урок вежливости. Это то самое «өнер тауып» — найти ремесло — в обратную сторону: найти ремесло у другого и выслушать его. Казахское «өнер» значит и «искусство», и «умение», и «ремесло» сразу; к вычитке, но на базаре все три значения видно на одном прилавке.

Две колонки

Вечер вторника — главный вечер недели. Откройте тетрадь с Первого Слова на чистой странице и проведите посередине вертикальную черту. Слева запишите всё, что вы слышали за последние дни о «них» — о любой группе, над которой у вас принято посмеиваться: соседний город, «понаехавшие», айтишники, таксисты, свекровь с её роднёй, люди из другого подъезда. Только то, что действительно слышали, без выдумок. Справа — что эти люди умеют, делают лучше вас, знают, чего не знаете вы. Левая колонка заполнится за две минуты. Правая будет пустовать, и это самое ценное, что покажет вечер: насмешки у нас наготове, а знаний — нет.

Не торопите правую колонку. Пусть она заполняется всю неделю: в маршрутке, на работе, на базаре. Каждый раз, когда вы узнаёте, что таксист знает город лучше навигатора, что соседи из другого подъезда первыми выходят чистить двор, что люди из «скучного» города умеют то, чего не умеют в Алматы, — допишите строку. К воскресенью колонки, может быть, сравняются. Абай не просил любить соседей. Он просил посмотреть.

Практика: неделя со Вторым Словом

1. Понедельник10 минут

   Прочитайте пересказ и вслух «Енді қарап тұрсам». Запишите одну шутку про «них», которую слышали недавно

2. Вторник10 минут

   Две колонки: что я слышу о «них» и что «они» умеют

3. Среда10 минут

   Вспомните свой детский смех над кем-то. Запишите одну строку без оправданий

4. Четверг10 минут

   Одно умение из правой колонки: где ему можно научиться в этом городе?

5. Пятница10 минут

   Перечитайте вопрос Абая «где же наша похвальба?» и запишите свой ответ

6. Суббота30 минут

   Базар или рынок у дома: задайте продавцу вопрос не о цене, а о деле

7. Воскресенье20 минут

   Разговор с человеком из «них»: один вопрос «как вы это делаете?». Запись в тетрадь

Вечер третий: детский смех

Среда — самый неудобный вечер недели. Вспомните, над кем смеялись в вашем детстве. Не надо искать виноватых: двор, школа, кухня, родственники за большим столом — у каждого был свой набор «смешных» людей. Запишите одну строку: над кем и почему мне было смешно. Без «но все так делали» и без «это же была шутка». Абай не оправдывается. Он пишет, что радовался и смеялся, — и оставляет это на бумаге рядом с тем, что увидел потом.

Представьте, как это выглядит. Тетрадь, ручка, пиала с остывшим чаем. За окном лает чья-то собака, в подъезде хлопает дверь лифта. Вы пишете одну строку и замечаете, что рука идёт медленнее обычного, — тот мальчик или та девочка с косточкой черешни во рту не хотят, чтобы про них писали. Строка получается короткой. Но после неё правая колонка из вторника вдруг заполняется легче, потому что в ней больше не нужно никого защищать.

Культурный второй этаж

Слова «сарт» и «ноғай» в казахской речи XIX века были обычными названиями соседей: оседлых горожан и земледельцев Средней Азии и татар (по справочным статьям «Сарты» и «Ногайцы» в Википедии; точное употребление — к вычитке). Сегодня в таком смысле их не используют, и Абай на них не настаивает: в Слове они нужны, чтобы назвать соседей, рядом с которыми жила степь, — торговцев, мастеров, земледельцев. Важнее другое слово — «мақтан», похвальба. Абай заканчивает Слово не обвинением соседей и не жалобой на судьбу, а вопросом к своему народу и к себе: куда делось то, чем мы хвалились? Для Алматы, города, в котором на одном базаре, в одном дворе, в одном лифте встречаются люди очень разных корней, этот вопрос звучит не как история, а как утренняя новость.

Три уровня

Что оставить себе

Привычку после каждой шутки про «них» задавать себе один вопрос: а что у них получается лучше? И правую колонку в тетради, которая к концу недели перестанет быть пустой.

Куда дальше

Если вы пропустили начало серии — «Абай, Слово первое»: середина жизни и чистый лист. Чтобы увидеть базар глазами Абая — «Один ряд базара» и «Зелёный базар». Как город делит себя на «верхних» и «нижних» — «Выше и ниже». Вводная практика серии — «Слово Абая» (страница готовится).

Что останется

Через неделю снова лето или осень, снова дача или кухня, снова стол, за которым взрослые перебирают соседей. Кто-то начинает шутку про людей из другого города, все готовы смеяться, и мальчик на краю скамейки уже открыл рот. И тут вы спрашиваете — не строго, а с любопытством: «А что у них получается лучше, чем у нас?» За столом становится тише, кто-то вспоминает знакомого оттуда, который чинит машины так, что к нему едут через весь город, кто-то — тамошний хлеб. Мальчик закрывает рот, смотрит на взрослых и тоже начинает смотреть. Следующее Слово — через неделю.

Первый шаг: откройте тетрадь с прошлой недели и проведите посередине чистой страницы вертикальную черту.

Эта практика подойдёт вам, если

• вы прошли первую неделю серии и хотите вторую
• вы ловили себя на шутке про соседей, после которой неловко
• вы хотите научиться чему-то у людей, рядом с которыми живёте
• у вас есть тетрадь, начатая на Первом Слове

Маленькие хитрости

1. Прочитайте вслух по-казахски фразу «Енді қарап тұрсам» — «а теперь, как посмотрю». На ней Слово поворачивается, и на ней же поворачивается практика.
2. Заведите в тетради две колонки: слева — что я слышу о «них», справа — что «они» умеют. Правая колонка растёт медленнее, и это нормально.
3. Если шутка уже сорвалась с языка, не оправдывайтесь — просто задайте после неё вопрос «а что у них получается лучше?».
4. На базаре спросите продавца не только «почём», но и «откуда это и как растёт». Ответ обычно длиннее, чем вы рассчитывали.

Открытка на память

Четыре открытки А6 на одном листе А4 — распечатать дома и взять с собой

Над чем смеялся. Что увидел. Чему учусь.

Алматы практики · Слово второе

almatypractices.com

Распечатать открытку