Шәкәрім: совесть как третья истина

Три слова на полях

Представьте вечер в обычной алматинской квартире. Посуда вымыта, на сушилке стоят перевёрнутые кесе, в комнате за стеной бубнит телевизор, телефон на зарядке ещё вздрагивает от рабочего чата, где спор о сроках так и не закончился. Вы сидите на табурете у окна, в руке карандаш, на коленях тетрадь в клетку, а на полях — три слова, которые выглядят как заклинание: ынсап, әділет, мейірім. Их сто с лишним лет назад сложил вместе поэт, который выучил четыре языка без учителей и переводил Хафиза и Пушкина. Он назвал их тремя частями совести, а совесть — третьей истиной, без которой не держатся первые две. За окном гаснут окна дома напротив, одно за другим, как кто-то пересчитывает их перед сном. Вы выключаете свет на кухне, и в темноте вопросы становятся слышнее, чем рабочий чат. На этой странице — о том, что значат эти три слова и как с ними прожить одну неделю.

Племянник, который выучил четыре языка сам

Шәкәрім Құдайбердіұлы родился в 1858 году в Кен-Булаке под Семипалатинском, а умер в 1931 году в урочище Шыңғыстау. Его отец Құдайберді был братом Абая по отцу, так что великий поэт приходился ему дядей и стал учителем. По Википедии, арабский, персидский, турецкий и русский Шәкәрім освоил сам и всерьёз занялся творчеством с 1898 года. Он перевёл на казахский Хафиза, поэму Физули «Лейли и Меджнун», пушкинские «Дубровского» и «Метель». Вообразите степной дом конца XIX века: сундуки вдоль стены, на них сложены одеяла, на низком столике лежат рядом персидский диван и русская книга, а хозяин пишет по-казахски арабским письмом. Это человек, у которого словари были вместо собеседников, и который потом сам стал собеседником для целого народа. Его жизнь оборвалась трагически: в 1931 году его застрелили, и по воспоминаниям, приведённым в той же статье, приняли за другого. Реабилитировали его в 1958 году, а творчество вернули читателям только в 1988-м.

«Үш анық»: книга 1912 года

В 1912 году в Семее, в издательстве «Жәрдем», вышла книга «Үш анық» — «Три истины». Вообразите её как предмет: тонкий том, казахский текст арабской графикой, бумага, которая за сто лет пожелтела бы, как лист чая. Это не поэма и не сборник назиданий, а попытка выстроить для себя и для читателя лестницу из трёх ступеней. Академик Гарифолла Есим в статье на портале qazaqadebieti.kz пересказывает её так: первая истина — знание Творца, Жаратушы, вторая — вечность души, жан, третья — знание совести. Полного текста в проверяемом издании онлайн мы не нашли, поэтому всё, что ниже, — пересказ по статьям исследователей, а не слова самого Шәкәріма. Это честнее, чем цитата с открытки, которая гуляет по мессенджерам без выходных данных. Если у вас есть собрание сочинений с казахским текстом — сверяйтесь с ним, а не с нами.

Первые две ступени: Творец и душа

О первых двух истинах здесь — коротко, потому что страница о третьей. По пересказу исследователей, Шәкәрім размышляет о Творце как о безмерной силе, безмерном знании и безмерном мастерстве, а о душе — как о том, что не кончается со смертью, и опирается здесь на мысль Абая. Представьте лестницу в старом доме: деревянные ступени, отполированные ладонями, перила, которые помнят три поколения. Первые две ступени — про то, во что человек верит, и о них спорят богословы. Третья — про то, что человек делает в понедельник утром, и о ней может говорить каждый, кто стоял в очереди в банк или делил наследство с братом. Именно на третьей ступени, по Шәкәріму, вера становится поступком, а знание — привычкой. Мы не предлагаем принимать или отвергать первые две: практика на этой странице работает и для верующего, и для того, кто считает себя просто внимательным человеком.

Третья истина: совесть как пища души

По статье на портале bilim-all.kz, Шәкәрім называл ұждан пищей души в обоих мирах — и в этой жизни, и после неё. Это неожиданный образ: мы привыкли думать о совести как о судье, который стучит молотком, а здесь она похожа на дастархан. Представьте стол, на котором стоят хлеб, сорпа в пиалах, бауырсак горкой, и человек, который садится за него голодным, а встаёт сытым. Совесть, в этой логике, не отнимает у человека покой, а кормит его. Человек, который растерял в себе человечность, по пересказу той же статьи, у Шәкәріма всё равно что умер, а душа, измученная собственными желаниями и виной, попадает под ар соты — суд совести. Интересно, что сам Шәкәрім, по той же статье, замечает: по-мусульмански это называют ұждан, а по-русски совесть, то есть речь об одном и том же человеческом умении, у которого просто разные имена. Он перевёл не только Пушкина, но и само слово — с одного языка понятий на другой.

Три нити: мера, справедливость, милосердие

Самое практичное в «Үш анық» — то, что совесть разобрана на части, как механизм часов. По пересказу bilim-all.kz, ұждан складывается из трёх: ынсап, әділет, мейірім. Ынсап — мера, умение не взять лишнего, остановиться у края. Әділет — справедливость, готовность отдать каждому его долю, даже когда это стоит тебе. Мейірім — милосердие, способность пожалеть, когда можно было бы осудить. Представьте дастархан после тоя: на большом блюде остался последний бауырсак, пять взрослых людей вежливо смотрят в разные стороны, и каждый проходит маленький экзамен на ынсап с выражением лица, достойным дипломатических переговоров. Через минуту хозяйка делит остаток плова между гостями, кладя каждому поровну, и следит, чтобы мальчик у края стола получил не меньше, чем дядя у торца, — это әділет. А потом тот же мальчик опрокидывает пиалу с чаем на скатерть, и вместо окрика бабушка молча подкладывает полотенце — это мейірім. Три нити переплетены, и если одна рвётся, совесть провисает.

Абай и толық адам

Шәкәрім не придумал этот путь с нуля. Академик Есим в своей статье связывает «Үш анық» с учением Абая о толық адам — полном, совершенном человеке, который ищет блага не для себя одного, а для всех. Вообразите двух людей за низким столом в степном доме: старший говорит, младший записывает, а годы спустя младший пишет собственную книгу, где мысли учителя проросли по-новому. Абай говорил о том, каким должен стать человек, Шәкәрім разложил по полкам, из чего этот человек сделан. Если «Слова назидания» Абая похожи на письма, которые читаешь по одному вечером, то «Үш анық» — на схему, которую можно повесить над столом. На нашем сайте есть страницы о словах Абая: начните с «Слова первого», а потом вернитесь сюда — разговор дяди и племянника станет слышнее.

Узнаёте себя?

Вы знаете, что правильно, но к вечеру не помните, поступили ли так. Вы спорите с собой в душе и в пробке на Аль-Фараби, и спор каждый раз заканчивается ничьей. Вам знакомо чувство, что совесть — это когда грызёт, и вы привыкли её не будить. Шәкәрім предлагает другой вход: не спрашивать себя «виноват ли я», а спрашивать о трёх конкретных вещах — мере, справедливости и жалости. На такие вопросы отвечать проще, и ответ помещается в одну строку.

Три вопроса перед сном

Возьмите тетрадь и вечером, когда последняя кесе вымыта, выключите верхний свет. Оставьте настольную лампу или свечу, отложите телефон в другую комнату экраном вниз. Десять минут посидите молча, ничего не записывая: пусть отзвучат голоса дня, гудок маршрутки, сообщение от начальника, интонация, с которой продавщица сказала «следующий». Потом три вопроса, по строке на каждый. Ынсап: где сегодня я взял меньше, чем мог, — время, слово, кусок, внимание? Әділет: где я был справедлив, хотя это мне чего-то стоило? Мейірім: кого я пожалел, вместо того чтобы осудить? Если ответа нет, пишите честно «сегодня — нет», это тоже запись. Не перечитывайте, не оценивайте, закройте тетрадь и ложитесь. Тишина перед вопросами — главная часть: без неё ответы приходят голосом рабочего чата, а не вашим.

Практика: неделя тихих вечеров

1. 1. Понедельник: десять минут тишины без экрана; запишите только ынсап — где взяли меньше, чем могли.
2. 2. Вторник: тишина и әділет — где отдали другому его долю, даже если это стоило вам.
3. 3. Среда: тишина и мейірім — кого пожалели вместо того, чтобы осудить.
4. 4. Четверг: тишина и все три вопроса, по строке.
5. 5. Пятница: найдите нить, по которой чаще всего пишете «сегодня — нет», и сделайте завтра одно дело именно по ней.
6. 6. Суббота: тишина и все три вопроса; добавьте одну строку — где три нити спорили между собой.
7. 7. Воскресенье: перечитайте неделю целиком и запишите, какая нить у вас самая тонкая.

Когда нити спорят

Иногда три нити тянут в разные стороны, и это самое интересное место практики. Представьте коллегу, который в третий раз сорвал срок: справедливость требует сказать начальнику, милосердие подсказывает, что у человека дома болеет мать, а мера шепчет, что ваше раздражение раздуто бессонницей и холодным кофе. Шәкәрім не даёт готового ответа на такие случаи, по крайней мере в пересказе, который у нас есть. Но три слова помогают хотя бы назвать, что именно в вас спорит. Запись «әділет против мейірім» на полях тетради уже наполовину решение: видно, что вы не трус и не злодей, а человек, у которого две правды сразу. На следующее утро разговор с коллегой обычно выходит короче и тише, чем в голове ночью. Совесть, разобранная на нити, перестаёт быть комком в горле и становится вопросом, на который можно ответить.

Культурный второй этаж

Слово ұждан живёт и за пределами книги. По казахской Википедии, это способность человека следить за своим поведением и отвечать за него перед людьми и обществом, и рядом с ним всегда стоят ар — честь, внутренний приказ — и намыс — верность этому приказу. Об этой семье понятий подробно рассказано на странице «Ұят». У Шәкәріма ұждан — не отдельное чувство, а вершина лестницы, на которую поднимаются через знание и веру. Вообразите библиотеку в доме, где рядом стоят Хафиз в переводе, Пушкин в переводе и тонкая книга 1912 года: три разных мира, а вопрос в каждом один — как прожить день так, чтобы вечером не прятать глаза. Шәкәрім переводил чужие книги на казахский, а свою написал как перевод вечного вопроса на язык трёх простых слов.

Три уровня

Что оставить себе

Совесть у Шәкәріма кормит, а не грызёт. Три нити — мера, справедливость, милосердие — легче проверить, чем одно большое «правильно ли я живу». Тишина перед вопросами важнее самих ответов.

Куда дальше

Стыд и совесть в одном казахском слове — «Ұят»; учитель Шәкәріма — «Абай. Слово первое»; мера как отдельное понятие — «Қанағат»; тишина за городом — «Тишина в горах».

Что останется

Через неделю тетрадь в клетку лежит на подоконнике, и на её полях три слова уже не похожи на заклинание. Посуда снова вымыта, кесе перевёрнуты на сушилке, телефон в соседней комнате вздрагивает от того же рабочего чата, и вы не идёте к нему. В доме напротив гаснут окна, одно за другим. Вы садитесь на табурет, выключаете свет и десять минут слушаете, как в батарее булькает вода. Потом включаете лампу и пишете первую строку: ынсап.

Эта практика подойдёт вам, если

• вы читали «Слова назидания» Абая и хотите узнать его племянника и ученика
• вы часто спорите с собой, правильно ли поступили, и не знаете, чем мерить
• вам нужна короткая вечерняя практика тишины
• вам интересна казахская философия без пафоса

Маленькие хитрости

1. Задавайте три вопроса в одном и том же месте — на подоконнике, на табурете в кухне. Место запоминает практику быстрее, чем голова.
2. Если ответа на вопрос нет, так и пишите: «сегодня — нет». Пустая строка честнее придуманной.
3. Не начинайте с мейірім — он самый приятный. Начинайте с ынсап: признаться, где взял лишнее, труднее всего.
4. Читать Шәкәріма лучше по изданию с казахским текстом; если его нет под рукой, держитесь пересказа и не верьте цитатам из открыток.

Открытка на память

Четыре открытки А6 на одном листе А4 — распечатать дома и взять с собой

Где сегодня я взял меньше, чем мог? Где был справедлив? Кого пожалел?

Алматы практики · Үш анық

almatypractices.com

Распечатать открытку