Көш: как аул переезжал на жайлау

Куртка на вешалке в июне

Представьте прихожую в середине июня. На вешалке до сих пор висит пуховик, под ним стоят зимние ботинки с белыми разводами от реагента, на полке шапка, которую никто не надевал с марта. За окном плюс тридцать, тополиный пух лежит на подоконнике, а рабочий стол всё так же упирается в стену, как в январе, когда свет был нужен только от лампы. Квартира живёт по одному сезону круглый год, будто время в ней остановилось на последнем снегопаде. Теперь вообразите, что через месяц вам нужно сложить весь дом — стены, крышу, посуду, постель — на трёх верблюдов и уйти за двести километров туда, где трава по колено. Пуховик в такую поездку не возьмут: он займёт место котла. Казахский аул делал это несколько раз в год, и у этого движения есть своё слово — көш.

Слово: путь за травой

Казахская Википедия определяет көш как путь группы людей, аула или рода к новому месту ради определённой цели, и называет его одним из главных способов устроить кочевую жизнь. Пастбища нельзя было использовать круглый год: трава в одном месте кончалась, вода мелела, и аул поднимался с места вслед за сезоном. Грузили всё на верховых коней, волов, верблюдов, на арбы — двухколёсные повозки, и на сүйреткі — волокуши, которые тащат по земле. Представьте, как разбирают юрту, киіз үй: снимают войлок, складывают решётки стен гармошкой, связывают жерди купола, и на месте дома, где утром пили чай, остаётся только круг примятой травы и тёмное пятно очага. Через час на этом месте пасётся чужая лошадь. Көш учил простому: дом — это не место, а то, что умеешь собрать и поставить снова.

Годовой круг: қыстау, көктеу, жайлау, күзеу

По статьям казахской Википедии, аул кочевал по кругу: с зимовки, қыстау, на весеннее пастбище, көктеу, оттуда на летнее, жайлау, потом на осеннее, күзеу, и снова на зимовку. Зимовка была самой «оседлой» частью года: глинобитный дом с дверями и окнами на юг и глухими стенами к зимнему ветру, загон для скота, запасы. Весной, когда пробивалась первая трава, аул выходил на көктеу — где-то его зовут «средним жайлау». Летом поднимались на жайлау — пастбище с сочной травой, прозрачной водой, родниками и прохладным ветром, при котором меньше мошки. Осенью спускались на күзеу и ждали холодов. В Жетісу, по тем же источникам, зимовки лежали южнее Балхаша, в песках и камышах, а летовки — в горах, в том числе в Іле Алатауы, у подножия которого вырос Алматы. Город, иными словами, вырос у дверей старых летних пастбищ, и каждый, кто в июле едет «в горы подышать», повторяет древний маршрут вверх, только на маршрутке.

Разведка: көш начинался с дороги

Перекочёвка не начиналась с песен. Прежде чем поднять аул, нужно было знать, сошёл ли снег на перевале, поднялась ли трава на новом месте, не разлилась ли река на броде. Источники о кочевье описывают, что жайлау и зимовки выбирали по траве, воде и удобству пути, а пастбища разных мест использовали разные роды и семьи: дорогу на жайлау знали так же хорошо, как сегодня горожанин знает дорогу к своей даче. Представьте старика, который за неделю до көша выезжает верхом на склон, слезает с коня, ковыряет землю носком сапога, нюхает траву, долго смотрит на облака над хребтом и только потом говорит: «Пора». Вся семья ждёт этого слова, как сегодня ждут прогноза погоды перед поездкой в горы. Разведка — первая часть практики и на этой странице: прежде чем ехать на свой жайлау, узнайте дорогу, погоду и правила места.

Самый нарядный путь — на жайлау

Из всех сезонных переходов самым красивым считался көш на жайлау. Отборных верблюдов наряжали, вьюки покрывали коврами, женщины в лучших платьях вели караван за повод, юноши ехали рядом на иноходцах, и всю дорогу звучали песни под домбру. Такой көш называли сәнді или салтанатты — нарядным, торжественным, и о том, чей это аул, по степи разносил «ұзынқұлақ», «длинное ухо», то есть молва. Встречные останавливались посмотреть и говорили: «Это көш такого-то аула», — и аул старался не опозориться перед зрителями, примерно как семья, которая на майские едет на дачу и до блеска моет машину, хотя дорога грунтовая. Русские исследователи XIX века описывали эти шествия, а художник Николай Хлудов, живший в Верном с 1877 года, написал картину «Салтанатты көш». Получается, что одно из первых изображений казахской перекочёвки в живописи сделал человек, который жил в том же городе, что и мы.

Не только пастбище: қыз көші и другие

Көш — не только переезд за травой. Казахская Википедия называет қыз көші — караван, который везёт невесту и её приданое из родного дома, пока родители ещё видят его вдали; после того как провожающие прощались и поворачивали назад, тот же караван называли келіншек көші — көш молодой жены. Если дорога была далёкой, рядом ехали вооружённые джигиты. Был и траурный көш, по которому издалека понимали, что в ауле горе, — о нём мы говорим только одной строкой, из уважения. Представьте девушку на нарядном верблюде, которая оборачивается на родной аул, пока юрты не становятся белыми точками, а потом и точек не остаётся. Каждый, кто хоть раз переезжал из родительского дома в съёмную квартиру с тремя коробками и цветком в горшке, узнает в этом взгляде себя. Слово көш держит и большие переезды жизни, а не только сезонные.

Что осталось в городе

Алматы давно не кочует, но сезонный переезд в нём жив. В мае рассада едет на дачи в предгорья, зимние куртки поднимаются на антресоли, столики кафе выходят на тротуар, а в июле половина города по выходным уходит вверх, к прохладе, как будто где-то в памяти щёлкнул календарь жайлау. Осенью всё возвращается: банки с вареньем спускаются с дачи, шерстяные носки достают из шкафа, город «спускается на күзеу». Наблюдение редакции: в разговорах это звучит буднично — «переехали на дачу», «вернулись в город», — но в этой будничности есть ритм, которому несколько веков. Представьте бабушку, которая каждый апрель перекладывает тёплые одеяла в чемодан под кроватью и каждый октябрь достаёт их обратно, ни разу не пропустив. Она не знает слова «сезонность», зато точно знает, когда пора.

Көш глазами ребёнка

Для детей аула көш был праздником, и в этом легко поверить, если вспомнить любую поездку на дачу в детстве. Представьте девочку, которой доверили нести в руках самое хрупкое — деревянную чашу или клетку с птенцом, — и она едет на смирном верблюде весь день, боясь шелохнуться, и чувствует себя хранительницей всего аула. Каждый поворот дороги открывает новый склон, каждая река — новое слово, каждый вечер — новое место у очага. Городским детям это ощущение можно вернуть без верблюдов: дайте ребёнку собрать свою сумку на выходные и назначьте его ответственным за термос. Он будет нести его всю дорогу с серьёзностью караванщика и запомнит не парк, а то, что ему доверили часть дома.

Узнаёте себя?

Ваш год — один длинный сезон. Стол там же, где был, шкаф одинаков в январе и в июле, выходные похожи друг на друга, как билеты в одном рулоне. Вы устаёте не от работы, а от того, что ничего не переезжает: ни вещи, ни вы сами. Көш предлагает не уехать навсегда, а научиться переезжать понемногу — четыре раза в год, каждый раз чуть легче.

Одна сумка: что поместится на верблюда

Начните с вечера сборов. Возьмите одну сумку, которую можно поднять одной рукой, и сложите в неё всё, что нужно на выходные вашего «жайлау»: плед, термос, книгу, пиалу, свитер на случай вечернего ветра, хлеб и что-нибудь к чаю. На кровати рядом будет расти горка того, что не поместилось: второй свитер «на всякий случай», зарядка от планшета, три книги вместо одной, косметичка на неделю. Аул так собирал юрту: всё лишнее оставалось, потому что верблюд не потащит. Посмотрите на эту горку внимательно, как кочевник на гору поклажи, которую ему предлагают взять на седьмого верблюда. Скорее всего, половина вещей из неё вам не понадобится и дома. Сумка закрывается легко, и в этом лёгком щелчке молнии впервые за долгое время слышно, что жизнь умещается в одну руку.

Практика: свой көш раз в сезон

1. 1. Разведка: в четверг выберите свой жайлау — парк, предгорья, дачу, берег реки — и узнайте дорогу, погоду и правила места.
2. 2. Одна сумка: в пятницу вечером соберите всё в одну сумку, которую поднимаете одной рукой.
3. 3. Переставить дом: в субботу утром уберите одну вещь не по сезону и передвиньте стол или кресло ближе к свету.
4. 4. Выйти на жайлау: проведите там хотя бы полдня — с пледом, чаем, без спешки.
5. 5. Вечер у «юрты»: разложите всё, что принесли, вокруг себя кругом и посмотрите, чем пользовались.
6. 6. Вернуться и разобрать: в воскресенье запишите, что не пригодилось, и уберите это из следующего көша.

Если ваш жайлау — горы, сначала откройте «Горы для новичка»: аул тоже начинал с разведки, а не с песен.

Вечер на жайлау

Представьте первый вечер на новом месте. Юрту только что поставили, войлок ещё пахнет дорогой и дымом прошлой стоянки, на траве вокруг разбросаны вьюки, которые не успели разобрать. Дети бегают к ручью и обратно, каждый раз принося новость: вода холодная, в воде камни, у камней лягушка. Взрослые садятся у очага и пьют первый чай на жайлау, и этот чай отличается от всех предыдущих тем, что его заварили на новой воде. Ваш городской жайлау может быть скамейкой в парке у арыка, верандой дачи или пледом на склоне, но первый чай на новом месте работает так же: он отмечает, что вы переехали. Выпейте его медленно и посмотрите вокруг так, как будто будете жить здесь всё лето.

Культурный второй этаж

Под словом көш лежит ещё один смысл: определение в источнике шире сезонного кочевья — это любой путь группы людей к новому месту ради цели. Это слово несёт в себе память о дороге, и поэтому оно не бывает нейтральным, как «переезд» в объявлении о грузчиках. Когда горожанин говорит, что «едет в горы», за этим стоит вековая привычка подниматься летом выше, к воде и прохладе. Кок-Жайляу над городом носит имя «зелёное пастбище», и хотя мы не утверждаем, чьи аулы там стояли, само имя напоминает, зачем люди поднимались сюда. Город не забыл кочевья — он просто перевёл его на язык дач, выходных и пледов на траве.

Три уровня

Что оставить себе

Дом — то, что умеешь собрать и поставить снова. Лишнее остаётся, потому что верблюд не потащит. Жизнь становится легче не от отказа, а от того, что каждый сезон что-то переезжает.

Куда дальше

Место с говорящим именем над городом — «Кок-Жайляу»; понятие меры, без которого не собрать одну сумку, — «Қанағат»; перед выездом в горы — «Горы для новичка».

Что останется

В воскресенье вечером сумка лежит в прихожей разобранная, плед сохнет на балконе, на столе, переставленном к окну, лежит пиала с тонким следом чая. Пуховика на вешалке больше нет: он ушёл на антресоль, и прихожая стала просторнее, как поляна, с которой сняли юрту. За окном темнеет, и над крышами видны горы, где когда-то стояли летние аулы. Вы ставите на подоконник пустую пиалу и думаете, что осенью предстоит обратный көш.

Эта практика подойдёт вам, если

• у вас зимняя куртка висит в прихожей до июня
• вы работаете за одним столом и в январе, и в июле
• вам интересно, откуда у города любовь к выездам «на природу»
• вы хотите провести с детьми выходные, которые запомнятся

Маленькие хитрости

1. Собирайте свой көш в одну сумку, которую можно поднять одной рукой. Всё, что не влезло, — повод подумать, зачем оно вам.
2. Переставьте рабочий стол к окну с первым теплом, а осенью — обратно. Два переезда мебели в год заменяют много советов о продуктивности.
3. Зимние вещи убирайте в один день вместе со всей семьёй: так это не уборка, а событие.
4. Если едете в горы, сначала откройте страницу о безопасности: көш всегда начинался с разведки дороги.

Открытка на память

Четыре открытки А6 на одном листе А4 — распечатать дома и взять с собой

Что я беру с собой на лето?

Алматы практики · Көш

almatypractices.com

Распечатать открытку